Файбиш придержал лошадей, осмотрелся кругом, привстал на санях и вдруг круто, без дороги свернул направо. Лошади увязли
по брюхо в снегу, мотая головами и фыркая, и Цирельман услышал теплый, едкий запах конского пота. Старый актер совсем не мог теперь представить себе места, по которому ехал. Он чувствовал себя бессильным и покорным, во власти сидевшего впереди, знакомого и в то же время чужого, непонятного, страшного человека.
Неточные совпадения
Медвежий след издалека был виден. Видно было, как шел медведь, как местами
по брюхо проваливался и выворачивал
снег. Мы шли сначала
в виду от следа, крупным лесом; а потом, как пошел след
в мелкий ельник, Демьян остановился. «Надо, — говорит, — бросать след. Должно быть, здесь ляжет. Присаживаться стал — на
снегу видно. Пойдем прочь от следа и круг дадим. Только тише надо, не кричать, не кашлять, а то спугнешь».
Вопрос был настолько глуп, что возница не счел нужным на него отвечать. Он поворачивался
в разные стороны, но мне временами казалось, что он стоит неподвижно, а меня
в санях вертит. Я выкарабкался и сразу узнал, что
снегу мне до колена у полоза. Задняя лошадь завязла
по брюхо в сугробе. Грива ее свисала, как у простоволосой женщины.
Зайцы выцветают не вдруг: сначала делаются чалыми, потом побелеет внешняя сторона задних ног, или гачи, и тогда говорят: заяц
в штанах; потом побелеет
брюхо, а за ним все прочие части, и только пятном на лбу и полосою
по спине держится красноватая, серая шерсть; наконец, заяц весь побелеет, как лунь, как колпик [Лунь — чеглик (самец] белохвостика, довольно большой хищной птицы низшего разряда: он весь белый и нисколько не похож на свою темно-красноватую пеструю самку, превосходящую его величиной почти вдвое, а колпик — белый аист с красными ногами и носом; он водится около Астрахани), как первый
снег.
Летом русак так же сер, как и беляк, и не вдруг различишь их, потому что летний русак отличается от летнего беляка только черным хвостиком, который у него несколько подлиннее, черною верхушкою ушей, большею рыжеватостью шерсти на груди и боках; но зимой они не похожи друг на друга: беляк весь бел как
снег, а у русака, особенно старого, грудь и
брюхо несколько бледно-желтоваты,
по спине лежит довольно широкий, весьма красивый пестрый ремень из темных желтоватых и красноватых крапинок,
в небольших завитках, или, точнее сказать, вихрях, похожий на крымскую крупную мерлушку.
Кони несут среди сугробов, опасности нет:
в сторону не бросятся, все лес, и
снег им
по брюхо — править не нужно. Скачем опять
в гору извилистой тропой; вдруг крутой поворот, и как будто неожиданно вломились смаху
в притворенные ворота при громе колокольчика. Не было силы остановить лошадей у крыльца, протащили мимо и засели
в снегу нерасчищенного двора…
Зима отошла, и белый
снег по ней подернулся траурным флером; дороги совсем почернели;
по пригоркам показались проталины, на которых качался иссохший прошлогодний полынь, а
в лощинах появились зажоры,
в которых
по самое
брюхо тонули крестьянские лошади; бабы городили под окнами из ракитовых колышков козлы, натягивали на них суровые нитки и собирались расстилать небеленые холсты; мужики пробовали раскидывать
по конопляникам навоз, брошенный осенью
в кучах.
И он не договорил, что он видел, еще более потому, что
в это время стоявшего против дверей конюха кто-то ужасно сильно толкнул кулаком
в брюхо и откинул его от стены на целую сажень. Слесарный ученик отлетел еще далее и вдобавок чрезвычайно несчастливо воткнулся головою
в кучу
снега, которую он сам же и собрал, чтобы слепить здесь белого великана, у которого
в пустой голове будет гореть фонарь, когда станут расходиться
по домам гости.
Замелькали верстовые столбы, напудренные рощи, поля, покрытые саваном
снегов, длинные деревни, бабы, достающие воду из колодцев, наподобие журавлей на одной ноге, мохнатые лошаденки и полинялые коровенки, утоляющие жажду из оледенелых колод, опять и опять ходячие чучелки
в огромных шапках с заломом и
в сапогах
по брюхо или
в лаптенках.
Навстречу ехал длинный обоз: бабы везли кирпич. Яков должен был свернуть с дороги; лошадь его вошла
в снег по брюхо, сани-одиночки накренились вправо, и сам он, чтобы не свалиться, согнулся влево и сидел так всё время, пока мимо него медленно подвигался обоз; он слышал сквозь ветер, как скрипели сани и дышали тощие лошади и как бабы говорили про него: «Богомолов едет», — а одна, поглядев с жалостью на его лошадь, сказала быстро...